Айнаш ТОКБАЕВА: Главная ценность демократии — справедливое, беспристрастное правосудие

Сегодня на вопросы, составленные по обращениям читателей “ВБ”, отвечает председатель Верховного суда Кыргызской Республики Айнаш Абдымановна Токбаева. Интервью состоялось в белой гостиной особняка на Старой площади, куда недавно переехала высшая инстанция нашей судебной власти. Диалог получился честным и открытым, во всяком случае “стороны” искренне к этому стремились.

Подробнее
 

Еще раз о реформе

    — Айнаш Абдымановна, на исходе 2017 года что вы можете сказать о конкретных результатах судебной реформы, которая длится уже семь лет и неизвестно, когда будет завершена?

    — Для начала хотелось бы напомнить, что оттого, как функционирует судебная система, третья ветвь власти, зависят стабильность и процветание государства, общества в целом.

    И какой бы инновационной, современной ни была концепция судебной реформы, без понимания и поддержки со стороны общества мы не сможем достичь своей цели. Судьбоносная для кыргызской Фемиды перестройка началась с принятия новой Конституции в 2010 году. Проделана большая, масштабная работа по формированию законодательной базы деятельности судов, усилению кадрового потенциала, финансированию, улучшению материально–технического обеспечения всей судебной системы.

— А можно поподробнее об увеличении финансирования. Ведь это показатель внимания государства к правосудию?

    — Конечно. Судите сами, в 2013 году в бюджет на нужды судебной системы было заложено 284 миллиона сомов, а в 2017–м — 1 миллиард 346 миллионов.

    Впервые в истории Кыргызстана началось строительство судов, соответствующих современным стандартам. Началось обеспечение не только судей, но и всех работников системы служебным жильем. 21 октября мы заложили капсулу в фундамент ведомственных домов по улице Юдахина. Предусматривается 171 квартира, и те, кто много лет работает в системе и нуждается в жилье, получат его. А также не забывайте, что судебный корпус обновился на 70 процентов. Все это впервые назначенные судьи — и многим из них требуются квартиры.

— Впервые слышу эту потрясающую цифру обновления! Кстати, хорошо или плохо, что в систему в таком количестве пришли люди, до этого не работавшие судьями?

    — Хотя есть и положительные моменты, недостаточность опыта, конечно, сказывается. Но мы прикладываем все силы, чтобы обучить вновь назначенных всем необходимым азам и навыкам ведения процесса.

    Созданы комплексные программы, учебный центр Верховного суда преобразован в высшую школу правосудия.

— Вы сказали, что проведена большая работа по созданию законодательных основ судебной системы. А в чем это выразилось?

    — В рамках реформы разработаны законопроекты по обновлению кодексов уголовного, уголовно–процессуального, уголовно–исполнительного, гражданского, процессуального, административного, кодекса о проступках, закона об исполнительном производстве, о судебных исполнителях, о медитации, о гарантированной государственной юридической помощи, в том числе законы, касающиеся дисциплинарной ответственности судей. Они приняты, ряд из них вступил в законную силу. Некоторые мы уже применяем с 1 июля нынешнего года. Но, несмотря на все достижения, нельзя сказать, что мы завершили реформу. Так не бывает. Это всегда движение вперед.

— Есть определенное мнение, что на самом деле перестройка судебной системы не принесла тех результатов, которые от нее ожидались. По–прежнему возникают обвинения в адрес судейского корпуса в коррумпированности, политической конъюнктуре. Каково ваше мнение на этот счет?

    — Я категорически не согласна с утверждением, что судебная реформа провалилась. Для этого нет никаких оснований. Напротив, как уже говорила, сделано очень многое, чтобы усовершенствовать работу судейского корпуса, и это уже приносит свои плоды. Посмотрите, ведь в результате отбора, который проводился по самым высоким профессиональным и личностным критериям, в систему пришли лучшие. И Верховный суд постоянно контролирует качество их деятельности. Так, недавно впервые введено понятие оценки эффективности работы каждого судьи ежеквартально — в республике их 447 человек.

    И каждый судья видит результаты своей работы. Когда утверждаемость решений, то есть прохождение вышестоящих инстанций, низкая, он уже анализирует те пробелы, недостатки, которые приводят к такому результату. Судья может самостоятельно работать над ошибками, изучая законодательство, может повысить свою квалификацию на семинаре по данному вопросу. А также обратиться в Верховный суд по правоприменению для формирования единой практики, этим занимаются и наши пленумы.

                                      К нам приближается электронная Фемида

    — С каким направлением реформы труднее всего справиться?
    — Отправление правосудия — это основная деятельность судей. Связанные с ней проблемы применения норм права, повышения квалификации, обучения — это все решаемые вопросы.
    Сейчас перед нами встала новая грандиозная задача — внедрение электронного судопроизводства. Это приведет к созданию современного правосудия, основанного на электронном документообороте, когда стороны могут подавать иски, представлять документы в электронном виде. Мы изучили опыт других стран и поняли, к каким положительным сдвигам это может привести.
    Во–первых, это снижает коррупционные риски — дает возможность минимизировать контакт заявителей с работниками судебной системы. Во–вторых, экономия времени и средств. Автоматически решается такая проблема, как извещение сторон. Сейчас мы на бумажном носителе отправляем по почте повестки. Из бюджета уходят большие суммы на это.
    Но самое главное, становится возможным дистанционное отправление правосудия, когда участник процесса из дальних регионов по каким–то причинам не может явиться в вышестоящий суд. В Чаткале, например, зимой дороги вообще закрываются. Многие сельчане не имеют средств приехать в столицу. В таких случаях электронный контакт необходим.
    Участники процесса приходят в ближайший местный суд, там устанавливается их личность, проверяются документы и посредством конференц–связи с областной или Верховной инстанцией рассматривается дело. Точно так же можно проводить и уголовные процессы, не вывозя подсудимых из мест заключения. Правда, внедрение электронного правосудия не может быть осуществлено только за счет бюджетных средств судебной системы.
    Практика показывает, что на внедрение этой инновации необходимы большие затраты: десятки миллионов долларов. Кроме того, это потребует время — до 10 лет. И поэтому мы считаем, что здесь необходима консолидация как усилий государства, так и помощи зарубежных доноров. В этом направлении уже ведется работа, договариваемся.

— Многих читателей “ВБ”, да, я думаю, и всех граждан нашей страны волнует вопрос, есть ли возможность сделать кыргызское правосудие максимально объективным, справедливым, законным?
    — Конечно, есть. Прежде всего это напрямую зависит от профессионализма и личных качеств каждого судьи. Законы приняты, контроль ведется, и это уже в ближайшее время отразится на ситуации. Если, несмотря на все это, отдельные служители Фемиды будут продолжать некачественно выполнять свои обязанности, это значит, что они не желают или не в состоянии работать, как того требует закон. Будем с ними расставаться.
    Сейчас назрела другая необходимость — увеличить штат судей и работников судебного аппарата.
    В 2009 году постановлением правительства были разработаны нормативы нагрузки на судей — 20 дел в месяц. Но сейчас этот объем увеличился в 3–4 раза.

— То есть количество рассматриваемых дел существенно возросло? С чем это связано — ухудшение криминогенной обстановки?
    — Я считаю, прежде всего с повышением доверия к правосудию.
    Кыргызстанцы идут в суды решать свои проблемы. Свыше 160 тысяч дел рассмотрено в прошлом году в судах первой инстанции республики. Чрезмерная нагрузка, конечно, сказывается на качестве отправления правосудия, когда судья не в полной мере успевает прорабатывать материалы по делу и может вынести недостаточно продуманное решение.
    А с другой стороны, необходимо повышать правовую культуру населения, это тоже немаловажно.
    Наши люди не привыкли советоваться с юристами при заключении важных договоров, сделок, каких–то операций с недвижимостью, дорогостоящих покупок и совершают ошибки. А потом, когда наступают негативные последствия, обращаются в суд, который на основании объективных данных может принять решение и не в их пользу. Тогда и возникают скандальные заявления о несправедливом правосудии.
    А проблема с кредитами? Недавно у меня на приеме побывала супружеская пара, которая судится с кредитодателем. Заложили ему свое имущество под большие деньги, совершенно осознанно, с соглашением сторон. А когда пришел срок отдавать кредит, не захотели или не смогли сделать этого. А спустя длительное время пытаются оспорить сделку в суде, не имея на это никаких оснований. Закономерно получают отказ в удовлетворении искового заявления. И вновь начинаются крики о неправильно вынесенных судебных актах.

                                        Телефон доверия: 62–19–25

 — Как вы реагируете на жалобы о том, что судья некорректно ведет процесс, проявляет грубость по отношению к участникам заседания, обрывает свидетелей, дающих показания, на полуслове, проявляет предвзятое отношение к подсудимым или потерпевшим?
    — Сразу и основательно. Вызываю судью на беседу, выясняю обстоятельства.
    Все эти недостатки, которые были перечислены, действительно встречаются и прежде всего свидетельствуют о неподготовленности судьи. Когда я говорю о профессионализме, в первую очередь имею в виду такие важнейшие качества, как беспристрастность и объективность.
    Только ими должен руководствоваться председательствующий на процессе, этого требует от него и процессуальный закон.
    Предупреждая подобные проявления, мы ввели институт наставничества, чтобы использовать огромный опыт судей в отставке. Суть в том, что наставники, не вмешиваясь в процесс, просто обучают азам, навыкам его ведения вновь назначенных судей. Надеюсь, это поможет нам сформировать достойный судейский корпус.

— Наше государство на всех уровнях отчаянно борется с коррупцией. Как это происходит у вас? Есть ли у Верховного суда какие–то механизмы, позволяющие устанавливать судей–взяточников?
    — Прежде всего хотелось бы заметить, что выявление подобных должностных преступлений относится к прерогативе правоохранительных органов. Наша задача — отправление правосудия. Но вместе с тем от того, насколько мы эффективно будет это делать, зависит отношение граждан к судебной ветви власти. Поэтому вопрос противодействия коррупции очень важен. И у нас есть свой план. Он утвержден в 2016 году до 2017–го. В нем содержится 37 мероприятий, которые направлены на снижение коррупционных рисков в системе.
    — Могу назвать некоторые меры, как например, видеофиксация судебных процессов, ограничение доступа к судьям не только Верховного, но и местных судов. У нас есть телефон доверия, по которому может обратиться любой гражданин. Но вот в чем загвоздка — еще никто не позвонил по нему. Мы неоднократно проверяли — он работает, все нормально, там отвечают. Но... обращений нет.
    Существует сайт, на котором публикуются приговоры, постановления — то есть работа судебной системы становится прозрачной и открытой, как никакая другая. Вот, например, в Казахстане об этом и не помышляют. Когда я спросила казахских коллег о публикации судебных актов, они были крайне удивлены: “Зачем?”.

Беседовала Ольга ДЯДЮЧЕНКО.
http://members.vb.kg/2017/12/01/pereg/1.html

 

Байланыш маалыматы

720040, Бишкек шаары, Абдумомунов көчөсү, 205
Документациялык камсыздоо, каттар жана жарандарды кабыл алуу бөлүмү
(+996 312) 66-10-89
 
e-mail - vskr@sot.kg
 
 

 

Иштөө графиги

Дүйшөмбү - Жума     08:30 – 17:30

  Түшкү тыныгуу       12:00 – 13:00